 |
Какого черта они приперлись сюда! Как посмели испоганить тайное святилище, где он мог укрыться от остального мира. *** ..
Нет судьбы, которую не превозмогло бы презрение. Иногда спуск исполнен страданий, но он может проходить и в радости. Это слово уместно...
r /> И зелень мешает с веселой волной: &n..
Смотрите также:
Владимир Паперный. Вера и правда Андре Жид и Лион Фейхтвангер в Москве
Вы читаете «Пасторальная симфония», страница 1 (прочитано 0%)
«Заметки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Изабель», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Молодость», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод Б. А. Кржевского
"Пасторальная симфония"
вышла в свет в 1919 году
ТЕТРАДЬ ПЕРВАЯ
10 февраля 189...
Снег, падавший не переставая в течение трех дней, занес дороги. Я не
мог отправится в Р..., куда за последние пятнадцать лет я два раза в месяц
ездил для совершения треб. Сегодня в часовне Ла Бревин собралось всего
тридцать человек верующих.
Я постараюсь использовать досуг, предоставленный мне моим невольным
заключением, для того чтобы оглянуться назад и рассказать, как вышло, что я
взял на себя заботы о Гертруде.
Мне хотелось здесь изложить все, что относится к формированию и росту
этой кроткой души, которую я, видимо, вывел из мрака лишь для для
благоговения и любви. Слава господу за то, что он доверил мне это дело.
Два с половиной года назад, едва я вернулся из Ла Шо-де-Фон, ко мне
торопливо вошла незнакомая девочка, прося выехать за семь километров отсюда
к бедной старухе, которая умирает. Лошадь еще не была распряжена; я велел
девочке сесть в кабриолет и захватил с собою фонарь, не рассчитывая
вернуться домой до наступления ночи.
Мне казалось, что я отлично знаю окрестности моего округа, но, когда мы
миновали ферму Ла Содре, ребенок указал мне дорогу, по которой я не ездил
еще ни разу. Впрочем, через километра два я узнал на левой стороне небольшое
таинственное озеро, по которому я еще молодым человеком иногда катался на
коньках. Целых пятнадцать лет мне не случалось больше его видеть, так как
мои пасторские обязанности не призывали меня в эти края; я не сумел бы
объяснить, где оно, собственно, находится, и до такой степени перестал о нем
думать, что, когда вдруг узнал его в золотисто-розовом очаровании вечера,
мне показалось, что я видел его только во сне.
Дорога шла вдоль реки, вытекавшей из озера, пересекала опушку леса и
затем тянулась вдоль торфяника. Я безусловно еще ни разу не бывал в этих
местах.
Солнце садилось, и мы довольно долгое время двигались в темноте, когда
моя юная проводница указала наконец пальцем на склоне холма хижину, которую
легко можно было бы принять за необитаемую, если бы не вылетавшая оттуда
тонкая струйка дыма, отливавшая голубым в тени и бледневшая на золотистом
небе. Я привязал лошадь к ближайшей яблоне; затем я прошел вслед за ребенком
в темную комнату, где недавно скончалась старуха.
Суровость пейзажа, безмолвие и торжественность часа повергли меня в
оцепенение. Довольно молодая женщина стояла на коленях возле кровати.
Девочка, которую я принял было за внучку покойницы, оказалась служанкой; она
зажгла дымящую свечу и затем тоже неподвижно остановилась в ногах кровати.
Тем временем:
... В одиннадцать из лондонского аэропорта. Я помолчал пару секунд, давая ему понять: не все, что мне хочется высказать вслух, его уши стерпят. Потом, подчиняясь необходимости, пожал плечами: — Опять Иран? — Если в дело ограничивалось переводом из Турции в Иран, я не стал бы будить гнев текстильного магната, приглашая тебя в Лондон, чтоб именно здесь одарить новым назначением. — Снова подобие тика тронуло уголок поджатого рта. — Значительно дальше, Бентолл, — Сидней, Австралия. По моему, территория тобой еще не обжитая. — Австралия?! — Сам того не сознавая, я вскочил на ноги. — Австралия! Послушайте, сэр, вы, видно, не получили на прошлой неделе мою телеграмму? Восьмимесячный труд почти завершен. Осталось пришить последнюю пуговицу. Неделя, самое большее две — и я бы... — Садись! — Этот тон, да еще в сочетании со взглядом! Словно ведром ледяной воды окатил меня полковник. Задумчиво всмотрелся в меня, после чего несколько утеплил свой голос, оставив его на градусе замерзания. — Твоя озабоченность понятна, но излишня. Хочу надеяться, в твоих же интересах, что, недооценивая своих нанимателей, ты вместе с тем трезво оцениваешь противника. Ты превосходно справился с заданием, Бентолл. Уверен, что любой правительственный департамент, менее взыскательный, чем наш, и не столь преуспевающий, давно представил бы тебя к ордену. Так или иначе, осознай: свое дело ты сделал. И я не допущу, чтоб мои разведчики принимали на себя чуждую им миссию практиков исполнителей. — Простите, сэр, — начал я нерешительно, — у меня нет спецодежды... — Развивая твою же метафору, последнюю пуговицу со дня на день застегнут. — Казалось, он меня не слышит. — Утечка информации, катастрофическая утечка информации о Гепвортской топливной лаборатории практически перекрыта. Полностью и навсегда. — Он посмотрел на электрические часы, украшавшие стену. — Итак, у тебя еще четыре часа. А завершенное дело мы спишем в архив — и пусть члены кабинета почивают спокойно. Он помолчал, расцепил руки, уперся локтями в стол и уставился на меня сквозь сведенные в конус пальцы. — Во всяком случае, у них появилась сегодня такая возможность. — Он втянул воздух каким то укороченным вздохом...
ресурс Жид Андре (Gide Andre)
